Чистопольские священники и имамы рассказали о своём пути к служению

ПРИШЁЛ К БОГУ В 50 ЛЕТ

Иеромонах Герман (Карсаков), 82 года, настоятель Свято-Троицкого храма села Малый Толкиш:

— В жизни не думал, что буду священником. Я к Богу-то пришёл только в 50 лет. Ну, может, пораньше, потому что я уже не согласен с этой жизнью был совершенно.

Мама у меня была не сказать, что глубоко верующая, но веровала. Мы жили за Камой, в деревне Стекольное. Сейчас этой деревни нет… И на Пасху мама старалась меня на санках во­зить в храм в Чистополь — причастить. Бывало так, что туда по морозу едешь, а обратно — чуть не плывёшь… Помню, как она сажала меня на паперть: ты тут, сыночек, посиди, батюшка придёт, будет тебе что-то говорить, ты отвечай только — «грешен». И потом, когда пришёл в храм, я в этой церкви Богородицкой на паперти служил.
Я был лейтенантом, по состоя­нию здоровья меня перевели в Казань в Ленинский военкомат. А потом я там же служил священником! В том же кабинете, где я был лейтенантом, был устроен алтарь…
На заводе, в военном училище, в армии — я всё время видел, что живём мы не так. Говорим одно, а делаем другое. Меня это раздражало. Я во всё вмешивался. Еду в трамвае — там балаганит пацаньё, я не мог пройти и не сделать замечание. И всё время меня тянуло куда-то уйти, уехать, уединиться. Как я служил? Но если уж я за что-то взялся — то не мог бросить, доводил до конца. Вот и сейчас уже сил нету, а мне сказали: ну давай мы тебе храм сделаем тёплый! Это ж сколько хлопот… Но согласился. Не знаю, что из этого получится. Сейчас ведь окна привезут — даже разгружать некому.
Заканчивал службу в военкомате, 26-й год службы моей, и говорю: всё, уезжаю на родину. Приехал в Чистополь. Вот, думаю, теперь заживу. Но ничего меня не удовлетворяло. Однажды пошёл в храм. Говорю: хочу в монастырь. А мне говорят: приходи к нам. И сделали меня алтарником. Мне было 52 года. Я так рад был! Вставал в четыре часа и пешком четыре километра ходил, замерзал… Шесть-семь месяцев проработал — меня в дьяконы.
Дети все сразу пошли в церковь. И до сих пор сын с семьёй ходит в церковь. А супруга даже плакала от радости. Они ведь знали, какой я был и какой стал. И я жалею только о том, где я был раньше.
Священнику важно отдавать себя всего сполна, ни о чём другом не думать. Только думать о Боге, о службе и о человеке. Я раньше везде успевал, и здесь всех принимал…, а сейчас возраст такой, что я ничего не могу. Болезни меня измотали. До восьмидесяти ещё ничего, а после восьмидесяти возраст своё берёт.

ВРЕМЕННОЕ НАЗНАЧЕНИЕ СТАЛО ПРИЗВАНИЕМ НА ВСЮ ЖИЗНЬ

Мухаммад хазрат Киямов, 47 лет, имам-мухтасиб Чистопольского района, имам-хатыб мечети «Нур»:

— Вся моя жизнь, с момента, как просыпаюсь, и до момента, как засыпаю, протекает в служении мечети, Богу, народу. Мулла, имам — это не только человек, который проводит намазы. Для тех людей, кто к нему обращает­ся, — он и психолог, и друг. Он участвует в общественных делах города и всегда должен быть с народом, он не может запереться где-нибудь в комнате и думать, что это его не касается. Есть устав Духовного управления мусульман РТ, где прописано, чем должен заниматься имам, но приходится работать и вне устава. Обратилась, например, бабушка: надо вскопать огород. Надо помочь. У нас есть для этого молодые ребята, добровольцы. Могут быть и другие дела. Так что моя работа — это служение, в первую очередь, Богу, Аллаху, но и народу.

Мне с детства нравилась исламская вязь, исламская культура, бабушка мне её прививала, увидела во мне любовь к этому, учила молитвам. В десять лет я научился читать на арабском. Мне нравилось, что это недосягаемо для многих людей, а я могу прочесть. Учился я в Москве, в исламском колледже. Но в те годы не собирался стать имамом, интересовался больше халяльным бизнесом и развивал его. Так получилось, что старейшины города попросили меня быть в мечети «Нур» временным имамом. И то временное, что предполагалось на полгода, превратилось уже в семнадцать лет. И я живу этой работой. Ведь как бывает? Человек с восьми до пяти отработал — и всё, не трогайте меня… Но у хазратов ненормированный рабочий график. Тебя разбудили в час ночи — надо идти. Ты солдат. И у тебя должен быть энтузиазм, должна быть любовь к этому.
Молодым людям и своим детям я всегда говорю: нужно быть честными — по отношению к себе, к Богу, к людям. Это главное не только для мусульман — вообще для всех людей. Тогда все двери откроются. Я это испытывал на себе. Любая ложь возвращается бумерангом. Второе: время против нас, время, которое проходит, мы уже не вернём. Поэтому нужно время ценить. Не думать «сделаю завтра», «я ещё молодой» — нет, нужно использовать возможности, какие есть. Я привожу пример человека, который плывёт по реке, силы у него на исходе, он просит у Бога помощи. И Бог отправляет ему бревно, потом лодку. Но человек не цепляется за это бревно, не влезает в лодку, а ждёт какой-то другой помощи. И потом уже, когда тонет, укоряет Бога, что вот он просил, а помощи не было… Так что надо ценить время, мыслить быстро и адекватно. Ещё — беречь своё здоровье, заниматься спортом. А дороги — откроются. Бог даёт по нашим стараниям.

ПРОМАЛЬПИНИСТ, КОТОРЫЙ НАШЁЛ БОГА НА ВЫСОТЕ

Иеромонах Силуан (Касимов), 35 лет, настоятель архиерейского подворья храма в честь Казанской иконы Божией матери:

— Родители мои — советские люди, агрономы. Советское время по-своему удивительное, но оно предлагало идеологию, которая не могла заменить человеку веру. Царство Небесное на земле не построишь. По своей природе душа стремится к Богу через все преграды. Нет-нет да и почувствуем: что-то у меня душа заболела.

Помню, когда первый раз прочёл Евангелие, было ощущение, что это что-то особенное. Я понял, что Бог — это тот, кто знает тебя очень хорошо и помогает тебе. И когда потом я получил помощь в ответ на свою простую молитву — это было для меня большим и искренним переворотом. Ещё не будучи крещёным, в 9-м классе, я три дня держал пост, очень этого захотел. Я тогда уже в душе понимал, что это — труд для Бога.
Во время учёбы в Саратове я занимался промышленным альпинизмом. Это было и забавно, и страшно, потому что высоты я боялся. Там, на высоте, один, я часто стал молиться Богу. Ходил в храм, что-то читал, что-то для себя открывал. Когда перед крещением священник со мной беседовал — спросил, какие молитвы знаю. И я ответил, что знаю 90-й псалом. Эту молитву на пластиковой иконке мне когда-то подарила бабушка. «Ну, значит, тебе уже пора креститься!»

В храме я встретил священника, который стал для меня наставником. Тогда это был настоятель Свято-Троицкого собора г. Саратова игумен Пахомий (Брусков). Ныне он епископ Чистопольский и Нижнекамский. Я начал постигать богослужение, понял, что служба зависит не только от священника, но и от мирян: кто-то умеет петь, кто-то — читать, кто-то — в алтаре помогать. И я всё свободное время проводил в храме, был иподьяконом, учился в семинарии. Помогая на службах, открыл для себя живое общение с людьми. И это до сих пор мне помогает.
Монах — это прежде всего тот, кто живёт один. Мне была понятна цель: спасение души. И было легко от чего-то отказаться. Но ведь даже старцы, которые уходили в пустыню, в пещеры, недолго оставались одни. Господь приводил к ним людей.
Есть поговорка: Церковь — не в брёвнах, Церковь — в рёбрах. Очень важно увидеть людей, Веру, которая их объединяет, сопереживать человеку, который приходит к тебе, видеть радость его, утешать, быть помощником… На это не всегда хватает сил человеческих, это происходит с Божьей помощью.
Нельзя быть верующим человеком лишь с семи до двенадцати, пока у тебя служба. Это — служение. Тебя ночью разбуди — ты будешь священником. Как врач, как спасатель. Это не исполнение трудового законодательства — это призвание. Порой бывает, что нет сил, нет желания. Ну, устал. Идёшь в храм — желание появляется. А как приходишь — видишь бабулечек по семьдесят лет, они тебя рады видеть, и устыдишься: «А ты, ленивый, не хотел идти!». Так что это постоянная работа над собой, постоянное ощущение себя вблизи Бога… Мы — лишь части этого большого организма, где глава — сам Христос.

ИЗ АРМИИ — В СЕМИНАРИЮ

Иерей Тимофей Маташов, 34 года, настоятель молитвенного дома преподобного Сергия Радонежского:

— В моей семье все были военнослужащими. Однажды очень серьёзно заболела бабушка, и даже военные врачи сказали, что ей осталось жить всего ничего, одна надежда — на Бога. От этого и пошла первая искра. Начали мы посещать богослужения. Дядя мой заканчивал школу и хотел учиться на военного лётчика. Но теперь планы у него поменялись, и он поступил в духовную семинарию. И я после 9 класса понял, что духовная сфера — это сфера, где можно служить и Богу, и людям, и оставаться тем, кто ты на самом деле. Принял решение, что пойду сначала в армию, а потом в семинарию. Если Господь меня примет — буду служить Ему. Был момент, когда я брал академический отпуск и мог даже не вернуться, но сказано в Евангелии: «Вы меня не выбирали, Я Сам вас выбрал». Я подумал: если я выбран Богом — то от этого никуда не уйду. И у меня получилось решить проблемы, восстановиться в семинарии и ещё более осознанно, с горячим сердцем я приступил к выполнению духовных обязанностей.

Молодым людям, которые хотят стать священниками, я бы посоветовал не торопиться и пожить светской жизнью, лопатой, если надо, поработать. Чтобы ощутить мирской дух. Потому что если священник будет молодой и в этом плане неопытный, если к нему подойдёт человек возраста его матери или отца и обратится за советом — он не сможет ему ответить. Поэтому я призываю, чтобы они прошли школу жизни: армию, работу в светских профессиях. Я после армии учился не только в семинарии, но и в педагогическом колледже, работал в инкассации, на заводе…
Священник должен быть «съеден» людьми, он должен отдаться людям. Потому что это — Божий народ, и ты должен помочь кому-то делом, кого-то даже просто выслушать. Это не профессия, а служба. Если будешь работать как на заводе, по графику, ты либо уйдёшь, либо сгоришь. А этим нужно именно гореть. Да, я женат, у меня есть дети. Жена для меня — очень хороший тыл. Она у меня работает,
но знаю, что приду вечером домой, и там будет обед готов, одежда постирана, дети из школы приняты… Семья для меня очень важна, сразу после служения Богу — семья.
Бабуля моя жива до сих пор. Болезнь отступила ненамного, но с такими болячками люди вообще долго не живут. Так что к чему-то эта болезнь привела. Если в жизни случается что-то плохое — это не значит, что Бог тебя не любит и хочет наказать. Он, возможно, через эти ситуации тебя хочет к чему-то сподвигнуть: изменить угол зрения, помочь встретить новых людей.

ОСОЗНАЛ СЛУЖЕНИЕ КАК СВОЮ МИССИЮ

Адель хазрат Мухаметшин, 30 лет, имам-хатыб мечети «Иман»:

— Я воспринимаю свою работу как цель всей жизни, потому что это одна из ответственностей человека: познать истину и стараться донести её до других людей. Тем самым спасти сердца людей, их души.

Я родился в семье по большей части религиозной: бабушка с маминой стороны читала намаз, бабушка с папиной стороны знала арабский и учила меня разным словам, ещё когда мне было два-три года. Я с детства жил возле Красной мечети на улице Нариманова и начинал ходить туда и в летние лагеря, которые там организовывались. С детства любил читать, у бабушки были религиозные книги, и я в них старался вникать. Но в то время у меня не было цели стать муллой и хазратом. Я мог стать учителем английского языка: в казанском лицее, где учился после 6 класса, был уклон в изучение английского, потом я учился в Турции, опять английскому языку. Но после того как в Турции в 2016 году случилась попытка госпереворота, была политическая нестабильность, учебные заведения закрывались, я вернулся в Россию, в Чистополь. Помогал в мечети. Меня приметил Мухаммад хазрат, наш имам-мухтасиб, и предложил стать руководителем Союза мусульманской молодёжи нашего города. И уже когда я там работал, в мечети «Иман» открылась вакансия хазрата. Предложили мне. Академических знаний у меня тогда не было, и я поступил на заочное обучение в Казанский исламский университет на факультет шариата. Учился и работал. Получается, не было так, чтобы я с детства хотел стать имамом, муллой, но Всевышний так сопоставил обстоятельства, что установил меня здесь. Вера у меня была с детства, детская вера, а потом она переросла в убеждённость, осознанную веру. И я сейчас это служение осознаю как своё место и миссию.
Есть такое арабское правило воспитания: человечность прежде религиозности. Это значит, что ещё прежде чем объяснять человеку постулаты религиозности, надо заложить в нём фундамент человечности. Ребёнок смотрит на других детей через призму своего сердца, не разделяя их по расам, национальностям, религиям. Он разделяет так: хороший человек или плохой, добрый или недобрый. Вот это человечность. Её нужно и сохранить, и раскрыть. А иначе, если не будет человечности, но дать религиозность — могут получиться жестокие и опасные вещи. И наряду с человечностью мы доносим до людей веру во Всевышнего Творца. Это основа.

Беседовала Татьяна Шабаева