Цифровая зависимость и чтение: кто победит в борьбе за наш мозг

По данным июньского опроса Всероссийского центра изучения общественного мнения, среди юношей и девушек 18-24 лет 69 процента общения происходит в сети. В течение дня молодые люди, по собственным оценкам, сидят в разных аккаунтах около 9 часов. В США 46 процентов подростков 13-17 лет находятся онлайн почти постоянно. В то же время одно за другим выходят исследования, показывающие, что погружение в цифровую среду повышает тревожность, снижает эмоциональную устойчивость, способствует утрате чувства реальности, рассеивает внимание, ухудшает сон.

ЦИФРОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ: ТРЕВОЖНЫЕ ТРЕНДЫ

Говоря откровенно, всё это касается не только молодёжи — просто у молодёжи проявляется ярче, а к тому же мы, взрослые, собой готовы пренебречь: мол, нам бы хоть детей защитить, нас-то уже не жалко! Вариант: нам, взрослым, уже ничто не повредит, мы и так всё знаем, сами с усами!
Но невозможно защитить детей, махнув рукой на себя. И взрослые ошибаются, если думают, что цифровизация не влияет на их созревший мозг. Вот что говорит нейрофизиолог, психолингвист, директор Института когнитивных исследований СПбГУ Татьяна Черниговская: «У меня есть электронная книга. Я согласна с тем, что это удобно. Не буду же я, отправляясь в отпуск, брать с собой чемодан книг? А читаю я быстро и много! Но удовольствия от использования электронной книги я не получаю. Если мы вернёмся к тому, влияет ли этот гаджет на процессы, происходящие в мозге — да, определённо. Это совсем другие процессы, это цивилизационный слом. Особенно в ситуации гипертекстовой: невозможно прочесть весь текст целиком, вы что-то щёлкаете, пролистываете. Вы не читаете, а просматриваете».
Встают три вопроса. Первый: мешает ли чтению «уход в цифру»? Второй и третий: можно ли приучить к чтению и зачем это делать?

ОТ ПОВЕРХНОСТНОГО ЧТЕНИЯ К ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ДЕГРАДАЦИИ

То, что цифровизация действительно мешает чтению, стало очевидно с распространением искусственного интеллекта. Если раньше можно было представлять дело так, будто чтение в электронном виде — полноценная альтернатива бумажному, то наступление ИИ резко усугубило именно те качества электронного чтения, которые отличают его от бумажного в худшую сторону. А именно: люди уже и так были склонны не вчитываться, не сосредотачиваться, а лишь пробегать глазами экран. Теперь, когда искусственный интеллект предоставляет им информационные выжимки, они не делают даже этого. В США и Британии СМИ бьют тревогу, замечая, что люди перестают переходить по ссылкам в Интернете. Они получают от ИИ краткий анонс — и считают, что им этого достаточно. Таким образом, люди полагаются на искусственный интеллект и сокращают использование собственного интеллекта.
Необходимо понять, что при таком образе действий уменьшение использования человеческого интеллекта неизбежно. В самом деле: если вы не делаете что-то сами, а передоверяете другому — вы либо ослабляете собственные навыки (если они у вас были), либо никогда не приобретёте их (если их у вас не было). Это касается в первую очередь молодёжи, но не только её. Опубликованное в январе 2025 года исследование Швейцарской бизнес-школы показало, что при использовании ИИ-инструментов в первую очередь страдают аналитические навыки у людей 17-25 лет, однако и люди среднего возраста выдают такие суждения: «Я обнаружил, что использую ИИ почти для всего — от выбора ресторана до принятия быстрого решения на работе. Это экономит время, но я спрашиваю себя: способен ли я ещё так тщательно обдумывать дела, как умел раньше».
Так что это правда: цифровизация мешает самостоятельному чтению и рассуждению. Даже такая по-настоящему удобная особенность электронных текстов, как возможность не переписывать от руки, а просто скопировать нужные цитаты. Это действительно очень удобно и быстро. Но когда вы переписываете рукой — вы лучше вникаете, лучше понимаете, лучше запоминаете. Если же люди используют искусственный интеллект — они потом вовсе не могут вспомнить якобы «свою» работу (по этому поводу в июне вышло исследование Массачусетского технологического института, США). Есть и германское исследование, показывающее, что общение с ИИ уменьшает словарный запас человека: переставая развиваться, люди сдают позиции по всем направлениям.

На фото: «Литературная гусеница» – популярный методический прием, который используют педагоги для мотивации детей к чтению. Его суть проста: после прочтения книги ребенок вырезает из бумаги кружок, записывает на нем название произведения и автора, а затем присоединяет его к своей "гусенице".

Этот игровой формат превращает чтение в увлекательное соревнование: чем больше книг прочитано, тем длиннее становится бумажная гусеница. Дети с азартом следят за прогрессом друг друга, стремясь опередить одноклассников, – и в результате охотнее берутся за новые книги.

Прием не только развивает любовь к чтению, но и наглядно демонстрирует ребенку его собственные достижения, укрепляя уверенность в своих силах.

СПАСТИСЬ В ОДИНОЧКУ НЕ ПОЛУЧИТСЯ

Если вы хотите сопротивляться утрате способности к мышлению и анализу и, прямо говоря, умственной деградации, — вы не обойдётесь без самостоятельного чтения, причём довольно сложных текстов, требующих внимания и сосредоточения. Но можно ли приучить к такому чтению? Речь уже не только о детях. Так, на федеральном новостном портале ТАСС недавно три дня подряд выходили статьи о том, как взрослому человеку приучить себя к чтению. Предлагалось брать для начала простые увлекательные книги, чередовать их с более сложными, поощрять себя за прочитанное, стремиться сделать привычкой чтение «хотя бы по полчаса в день», ограничивать использование смартфона, вести список прочитанных книг, обсуждать книги — и в то же время «ни в коем случае не заставлять», «не делать из чтения обязанность».
В этих рекомендациях поражает как-то, что это всё это вещи давно известные, так и то, что они неизменно вступают в противоречие с призывом «ни в коем случае не заставлять». Приведу пример из собственного опыта. Когда моя дочь пошла в первый класс московской школы (самой обычной, вовсе не престижной), наша учительница сразу ввела «дневник читателя». Дети должны были читать хотя бы по чуть-чуть — и заносить прочитанное в дневник. Прочитал одну книжку (неважно, толстую или тонкую) — вырезаешь кружок из бумаги. Потом из кружков мы клеили бумажных гусениц и сравнивали, у кого длиннее. Дневники учительница регулярно проверяла. И все дети читали и мерялись гусеницами. Гусеницы моей дочки были очень длинными! Однако после первого класса учительница сменилась. Говорили, что у неё был сложный характер и она не ужилась с руководством. Новая учительница была милой и добродушной, но самостоятельное детское чтение ей было «до фонаря». Дневники и забавные гусеницы были заброшены. После первой четверти родители попробовали было заикнуться по этому поводу, и учительница легко согласилась: да-да, конечно, пусть детки читают! Но она так и не проверяла дневники, не интересовалась этим, и класс в целом читать перестал. После второй четверти родители уже не заговаривали с учительницей о чтении, а справлялись своими силами — или не справлялись.
В июле прошлого года в нашей газете было опубликовано интервью с Натальей Девятовой, мамой мальчика Нестора. Я и сейчас могу порекомендовать перечитать эту беседу как прекрасное, последовательное руководство к приучению детей к чтению. В частности, Наталья сказала:
— Мне сорок лет, я до сих пор постоянно чему-то учусь, и мне это нравится. Мне хочется подарить ребёнку этот интерес, чтобы у него сохранилось понимание, что читать — здорово, что-то новое узнавать — здорово. Мы в семье любим обсуждать книги, что мы сегодня нового и интересного прочитали. Важно, чтобы ребёнок видел, что родители читают и у него спрашивают: а ты что прочитал? Что тебе здесь понравилось?
Ребёнок видит, что его родители читают и обсуждают прочитанное, то есть им это действительно интересно, и он тоже участвует в обсуждении, как равный!

Но важны и другие рекомендации Натальи: чтение вместе с ребёнком вслух (это при том, что он сам хорошо читает), отсутствие смартфона (очень вредная вещь для детей), ограничение телевизора, поощрение чтения, в том числе покупкой новых книжек.

Как бы мы ни делали вид, что приучение к чтению — процесс стопроцентно добровольный, — это не так. В нём всегда будет доля принуждения — и это совершенно нормально, если только принуждение не будет «голым», а в нём будут и соревновательность, и интерес, и применение на практике, и поощрение.
В завершение важно указать вот на что: практически невозможно спастись в одиночку. Невозможно воспитать читающего ребёнка, если родители сами не интересуются книгами. Оберегая от умственной деградации своих детей, внуков, мы и самих себя оберегаем. Однако нужно сказать шире: даже если какая-то отдельно взятая высококультурная семья воспитает высококультурного ребёнка, от этого будет мало проку, если качество среды в целом будет низким. До поры до времени ребёнка можно ограждать, выбирать для него среду, но в конце концов он выйдет в мир. И потому нельзя успокаивать себя тем, что, главное, с нами всё хорошо, а другие нас не касаются. Другие всегда касаются нас, даже если мы этого не желаем. Вот почему, хотя приучение к чтению и самостоятельному мышлению начинается с семьи и может даже целиком произойти в семье, — мы не можем сбрасывать со счетов школу. В конце концов, школа тоже должна усваивать эти правила: отказ от цифровизации (кроме уроков информатики), приучение к чтению, пониманию и обсуждению прочитанного. Даже если это требует дополнительных усилий и ограничений. Здесь не годятся доводы типа «цифровизация — это прогресс», потому что дело семьи и школы — дать не «прогресс», а прочную основу. Если мы хотим добиться не точечного, а более-менее массового результата, у нас просто нет другого выбора.