Сергей Кронберг рассказал, как читать городскую историю по фасадам и потолкам

Мы прогулялись с ним от угла улиц Бутлерова и Ленина, вверх по ул. Маркса до площади и улицы Льва Толстого. Он рассказал, на что нужно смотреть, чтобы видеть больше, что означают солнышки и пирамидки на чистопольских наличниках, зачем на площади положены камни и какое отношение к Чистополю имеет Витус Беринг.

— Сергей Борисович, как, гуляя по городу, знакомиться с историей Чистополя?

— Дело в том, что в Чистополе, если взять, например, улицу Бутлерова — поменялась нумерация домов. Как сегодня найти дом № 50, где в эвакуации жили Татьяна Арбузова и Михаил Шнейдер, дом, в котором пригрели и накормили Марину Цветаеву? Неужели это никому не интересно? Наверняка эта информация где-то есть, карты должны были сохраниться. Но доискаться невозможно. И от этого происходит много ошибок. Самый простой пример — дом Твардовского — Гроссмана. Их семьи никогда не жили в доме, на котором сейчас висит табличка, и сами они в нём никогда не были. Это дом Сучкова, владельца посудной лавки. А семьи Александра Твардовского и Василия Гроссмана жили в доме, который сейчас снесён. Но, раз дом снесён, табличку поставили по нумерации (которая с тех пор изменилась). И это не единственный случай. Если почитать писательскую переписку — они там указывали свои адреса в Чистополе, и теоретически их можно восстановить. Но чаще всего старую нумерацию игнорируют и определяют по новой. Историческая нумерация — загадка, которую было бы нетрудно разрешить, если разобрать архивы, но как туда попасть?

— Другая проблема — состояние домов. Взять, например, этот ночлежный дом…

— Он, конечно, выглядит ужасно. А ведь был такой красивый дом конца XIX века. Его даже хотели сносить, но удалось отстоять, потому что это объект культурного наследия. В результате он столько раз менял собственников, которым был не нужен; снесены башенки, флюгера, кованый навес над крыльцом был изумительный — его упёрли. И дом остался в печальном состоянии. Мальчишки бросают камни в окна, особенно со стороны Камы все стёкла побиты… Кстати, вы знае­те, что мы с вами сейчас стоим на могилах? Это территория первого в Чистополе православного кладбища — вероятно, ещё когда было село Чистое Поле. До сих пор при проведении земляных работ здесь находят гробы и костяки. И усадьба дворян Розентрейтеров (которую потом передали городу под ремесленное училище) смотрела, конечно, не на кладбище, где сейчас хотят сделать автобусную стоянку, а на Каму.

— Здесь, возле Камы, раньше располагался парк «Юность». До революции здесь было какое-нибудь прогулочное пространство?

— Оно было гораздо меньше, называлось «Площадка Елизаветы Бесчастновой». Ничего особенного на этой площадке не было, стояла беседка. Ещё раньше здесь была нахаловка — крестьянский самострой; в 1820-е годы, когда город начал развиваться, самострой решили снести. И, что интересно, крестьяне, недовольные предложенной суммой, сумели добраться до петербургского Сената, и сумму выкупа в конце концов подняли больше чем в десять раз. Один из крестьян Егор Егорыч Уткин на эти деньги сумел развернуться, занялся хлеботорговлей, у него на Берняжке была водяная мельница. Чистополь ведь и развивался благодаря водной транспортной артерии, благодаря затону, где можно было поставить хлебные амбары. На карте их около восьмидесяти, но их, наверняка, было больше. Я сам, когда гулял с собакой, видел толстенные дубовые кряжи, на которых они стояли. Это было необходимо, чтобы амбары хорошо продувались и зерно не прело. Эти кряжи не гнили столетиями, а зерно в таком амбаре могло храниться несколько лет. Девять с половиной миллионов пудов — сто пятьдесят тысяч тонн зерна! — было отгружено в Чистополе в 1913-м году. И всё это зерно перетаскали грузчики. Зерновой мешок весил девять пудов — 144 килограмма. Навигация на Каме была, максимум, 150 дней. Тысячу тонн зерна перетаскивали в день!

— Последний мирный год перед Первой мировой войной…

— Да. А дальше по берегу были портомойни. Попросту говоря — прачечные. То есть каждый метр берега как-то полезно использовался. Так что река, великолепные чернозёмы и наличие леса сделали Чистополь вторым городом в губернии по экономическому значению. Кстати, на плане города 1913 года помечен «бичевник» — тропа для бурлаков или для лошадей. В Чистополе был один из самых больших на Каме бурлацких базаров. Бичевники проходили вдоль всех больших рек. Это была государственная земля, её нельзя было распахивать и застраивать, нельзя было запрещать проход и следовало содержать в порядке. Нужно было рядом с чистопольской набережной поставить транспарант «Бичевник» — это было бы памятное указание.

— А барельеф великого химика Александра Михайловича Бутлерова на угловом здании как-то мемориально связан с Бутлеровым?

— Не связан. Бутлеров ведь только родился в Чистополе. И не в этом доме. Вообще-то это богадельня, и планировка этого здания ничего другого не предполагает… Между прочим, вы знаете, что чистопольский Никольский собор в XIX веке был Николаевским, а Никольским стал только в XX веке? Думаю, обновленцы его переназвали.

— Может быть, это было сделано для того, чтобы увести название собора подальше от имени последнего императора?

— Ну, может быть. Надо найти конкретную дату, когда его стали называть Никольским. Вообще, с нашим городом можно связать людей самых неожиданных. Вот, например, Витус Беринг. Какое отношение он имеет к Чистополю? Когда он в 1733-м году снаряжал вторую северную экспедицию — эта экспедиция была на барках, они спустились из Твери до Казани, взяли там пеньку и парусину, справились о безопасных стоянках (их было не так много тогда на Каме!), и следующим пунктом их назначения была Оса. Сейчас это Пермский край. И они, двигаясь на бурлацкой тяге, просто не могли не зайти в Чистое Поле. Тем более им нужна была безопасная стоянка. У Беринга был помощник, лейтенант Чириков, который вёл дневник. Там есть казанская часть, сарапульская часть — а чистопольской нет! Дневник этот раздёрган по кускам, они всплывают то в одном, то в другом месте. Найдётся когда-то и чистопольский кусок.

— Значит, вы надеетесь, что есть важный исторический источник, который может быть найден?

— Он будет найден обязательно. Дело в том, что в Осе экспедиция разделилась на пять частей, которые ушли в разные стороны. Потому и дневник всплывает в разных местах.
Вот этот дом Лихачёвых, один из самых старых в Чистополе, как и ограду нашего храма, проектировал Фома Иванович Петонди, которого иногда называют «великим итальянским зодчим», хотя он родился в Орле, учился в Петербурге и в Италии не был никогда. Чем этот дом интересен? Зайдём, посмотрим. Если хочешь узнать перепланировку — смотри на потолок. Видите, сохранился багет? Видно, как располагались комнаты, небольшие, кстати, как поменяли печку…

— Улица Карла Маркса (бывшая Екатерининская) — визитная карточка города. Я брала интервью у приезжающих в Чистополь туристов, и многие хвалили, что Чистополь сохраняет своё историческое лицо, можно посмотреть купеческую архитектуру. Но что вы думаете про состояние зданий?

— Видно, что оно печальное: трещины, осыпающиеся углы… Эти здания должны были быть отреставрированы по программе БРИКС, тогда (в 2015 году) предполагалось просто привести в порядок фасады. Но за десять лет состояние стало хуже, фасадная реставрация сейчас уже не пройдёт, нужен капитальный ремонт… Вот дом Геор­гия Кирпичникова (куплен у Логутовых). Он был владельцем кинотеатра «Патэ» в Чистополе. Потомки Кирпичникова связывались со мной, чтобы найти могилу своего предка.

— Нашли?

— Да, нашли, она осталась в реестре. Кирпичников, кстати, долго прожил. Его хотели расстрелять в 1918 году. Но он, по вине отца, обезножел, не мог ходить. Их, вместе с женой, уже повели на расстрел, но посовещались и сказали: чёрт с вами, живите.
Хозяйственные постройки дома братьев Лихачёвых. Их мало кто видел. А это замечательное место. Видите, какая внутриусадебная ограда с «солнцами»? Люди хотели, чтобы им было красиво. Даже хозяйственные постройки делались красивыми. Представьте, что всей этой современной застройки, этих зарослей американского клёна — нет. Здесь был большой хозяйственный двор, сюда заезжали подводы с зерном. Здесь были мельницы, крупорушки, амбары… И это 1840-е годы, может, даже 1830-е. Начало Чистополя! Посмотрите, какие кованые решётки!

— Ведь можно было сделать их просто прямыми прутьями…

— Конечно, можно было сделать просто тюремные решётки. Но люди так не делали. Посмотрите на эти ложные окна, ложные арки. Можно было сделать просто глухую стену — но нет, всё делалось красиво и с умом. Посмотрите, как врезаны петли. Стоят специальные камни, чтоб эту петлю закрепить. И железо это не ржавеет. Даже кровельное железо крепилось специальными проволочками, чтобы оно не хлопало. Вы представляете, какой здесь можно сделать туристический объект? Снести новодел, очистить двор, поставить здесь столики, сделать пекарню… Это же был бы уникальный туристический объект! И он был бы востребован.

…Сумеете по фасаду определить, где был балкон?

— Видимо, там, где нет лепнины под подоконниками…

— Да. Так же как по багетам на потолке можно понять изначальную планировку зданий, глядя на фасады, можно понять, какими они были раньше: где были балконы, двери, где заложены окна.
Встречаются уникальные наличники. Например, у нас в городе всего два здания, где наличники с пирамидками. Что такое наличник на доме? Кроме архитектурного элемента — это ещё и элемент, который должен защищать, оберегать внутреннее пространство дома. Для этого использовались солярные знаки («солнышки») — они очень характерны для Чистополя, а стилизованные пирамидки — это «зубы», которые грозят укусить нечистую силу.
Во флигеле дома Челышевых с 1918 года располагался следком. В полуподвальных помещениях, где жила прислуга, сделали камеры для заключённых. В этих камерах содержались и Бутлеровы — родственницы нашего Александра Михайловича Бутлерова. Их вскоре расстреляли, Викторию Александровну вместе с двумя дочерьми, одна только дочь осталась в живых. Их земли были в районе деревень Большой Красный Яр и Степная Шентала, остатки этого дворянского дома мы нашли. Что интересно — если смотреть со спутника, видны следы исчезнувших усадеб и исчезнувших оград.

— А от усадьбы нашего Бутлерова что-нибудь осталось?

— Ничего не осталось — так считается, по крайней мере. Хотя если искать — наверное, можно что-то найти… Кстати, в музее совершенно случайно нашёлся план винокуренного завода Нератовых. Между прочим, именно благодаря Александру Анатольевичу Нератову мы сейчас ходим по улице Толстого, а не по улице, например, Коммунистической. Потому что Нератов был толстовец по убеждению. В 1910 году умер Толстой, и первая улица в России, которая получила имя Толстого, была у нас в Чистополе — уже в 1911 году. Если б она осталась Дворянской — после революции её бы совершенно точно переименовали. А так просто убрали слово «графа» и оставили «Толстого».
Вот здесь, на площади, была белокаменная Спасская церковь, построенная в 1804 году. Из-за величины и красоты её называли собором. В 1930-е годы её снесли. Посмотрите на табличку, которую вделали в мостовую. Вы видите здесь упоминание о Спасской церкви? Упоминается рынок, погреба — хотя рынок был ниже и выше — но уж точно не на пересечении улиц. И погребов здесь не было. Была церковь — но она не упоминается. Вы знаете, зачем здесь положены эти камни?

— Нет, не знаю.

— Когда проектировали эту площадь, камни запроектировали в качестве хоть какой-то памяти о разрушенной Спасской церкви.

— Почему же об этом не говорится на табличке? Откуда узнать, что здесь была церковь?

— Загадка. И никто не знает, что здесь была церковь. Другой архитектор запроектировал тень, которую отбрасывала Спасская церковь с колокольней (учтя её размер и архитектуру); эта тень была в плане реконструкции пешеходной части площади, и план этот был утверждён. Тень так и не поя­вилась из-за того, что в Православной церкви выразили возмущение тем, что люди будут ходить по тени церкви. Но в итоге неоткуда понять, что означают положенные здесь камни.

Беседовала Татьяна Шабаева.