Чистополь-информ
  • Рус Тат
  • «Пусть такое больше никогда не повторится»

    Сегодня - Международный день освобождения узников фашистских лагерей. Во всем мире в этот день вспоминают людей, которые на себе испытали ужасы фашизма. Очень многие из них погибли, так и не дождавшись освобождения.

    В нашем городе проживают пять бывших несовершеннолетних узников, одна из которых Дина Дмитриевна Левушкина.

    Из нелегкого детства у женщины осталось много воспоминаний, которыми она охотно с нами поделилась.

    - Родилась я 6 мая в 1936 году. Жили мы в Ленинградской области, в селе Свирь Лодейнопольского района. ГЭС у нас там была, - вспоминает Дина Дмитриевна. - О том, что началась война, мы узнали из репродуктора. На улице они стояли черные, я помню, на столбах. Отца сразу забрали на фронт. Нас было у родителей трое: сестренка Лида семи лет, мне – пять и двухгодовалая сестренка Женя. Мама решила к своей сестре отправиться, у нее детей не было. Так было бы легче во время войны, она же одна осталась. Нужно было перейти реку Свирь. Мама говорила, что мы дойдем до берега, и там переправа есть. Раньше ведь какая переправа: крикнут – лодка едет, если ее нет на этой стороне. Мы когда пошли – сразу, я помню, налет. Вот это я помню хорошо. Мы идем. Сестренка у мамы на руках на полотенце была привязана. А мы – за руки. И котомка у мамы за плечами, еда на дорогу. Июнь месяц, тепло, в платьишках. Пошел налет. Мама говорит: «Давайте, ложитесь, ложитесь!» Идем, где ямочка, мы к ямочке пригнемся, самолеты пролетят – мы пошли дальше. Добрались до тетки. И как раз около их поселка опять налет, машины. Всех на машины собрали и повезли. Так мы попали в концлагерь. В чем были, в том и остались…

    Нас пленили финские войска, которые оккупировали Ленинград с севера. А там граница с Финляндией, 90 километров всего. В 1941-м, сразу же, как только объявили войну, самолеты полетели.

    Увезли нас в Карелию, в лагерь №5 (в городе Петрозаводск, который финны переименовали в  Яанислинн – «Крепость на Онего» И.М.). Привезли туда, там бараки. Никаких нар, просто голые стены, и все сидят вдоль стен, ногами вместе. Барак неширокий, узкий проход. Маленькая у мамы на коленях, а мы по бокам. И мы днем и ночью – сидя. Потом маму стали угонять на работу, мы в бараке оставались. Окопы рыли взрослые, снег убирали. По-видимому, их еще возили на лесоповал, потому что не каждый вечер их вовремя привозили, другой раз ночью уже. Все изможденные приезжали. А вечером, когда маму пригоняли с работы, мы из барака выходили встречать, выбегали ребятишки. Детей за территорию лагеря не выпускали: колючая проволока, полицейские нас отгоняли. Сестренка младшая вообще никуда не выходила, сидела в бараке.

    Приносили, помню, на каких-то маленьких блюдечках, по-видимому, мерзлую картошку: что-то жидкое, сладкое. Детям давали кушать, а что родителям – я не знаю, что они ели. Может, давали сколько-то хлеба.

    Когда наши войска в Карелию добрались, финны концлагерь расформировали, а нас отправили в Кондопогу, тоже в Карелии. Недалеко от этого города  была заброшенная деревня. Всех, видно, кого куда вывезли. Нас поселили в брошенные дома. Много нас было, тех, кто в концлагере был. Мы жили в большущем доме деревенском. Маму угоняли в колхоз на работы, на скотный двор. Здесь умерла  старшая сестра. Ее змея укусила. Где она похоронена, мама даже не знала. Сестру сразу забрали, увезли, и маму не пустили.

    Конечно, недоедали, недопивали. И лебеду ели, из клевера пекли хлеб, черный-черный! Мама насушит. Все так собирали. Травы уж не было, перебивались. А летом мама кислицы, щавеля, шиповника собирала – все травы переели, какие можно было.

    В 1944-м нас освободили из неволи (Петрозаводск и Кондопога были освобождены 28 июня 1944 г. 313-й Петрозаводской дивизией – И.М.). Тут полицейские начали ездить по деревне на машинах, с нагайками, искали женщин, угоняли в Финляндию. А мы маму прятали. Там дома высокие были, не такие как здесь. Мы в подвал ее закроем. На замке дом. А эта деревня на берегу Онежского озера была. Мы бежим на озеро. Побегаем, пока полицейские проедут, потом опять в дом. Мы уже подросли, а на ноги-то ничего нет. И вот, помню, когда наши войска освобождали эту деревню, мы солдатские сапоги на помойке нашли. С сестренкой обуем эти сапоги, то она потопчется, то я. Я сапоги эти хорошо запомнила. Ножки тоненькие, сапоги большие! Но мама запрещала нам выходить, мало ли что.

    Реклама

    Вскоре нас разыскал отец Полосухин Дмитрий Иванович. Он воевал на Тихвинском фронте, освобождал Ленинград и близлежащие города. Его по ранению демобилизовали. Стали мы жить в городе Подпорожье Ленинградской области. Там речка Пороги, электростанции Свирь-2, Свирь-3. Три электростанции было на реке.

    Окончив школу, Дина Дмитриевна поступила в Ленинградский механико-технологический техникум легкой промышленности. После, в 1957 году, была направлена в Чистополь на обувную фабрику, которая только что организовалась на базе кожевенного завода. Стали осваивать ручной пошив обуви с постепенным переходом на механический.

    25 лет посвятила Дина Дмитриевна родному предприятию. Начинала с должности мастера участка, потом была технологом, диспетчером, инженером-лаборантом, начальником цеха, начальником планового отдела.

    – Пусть такое на нашей земле  больше никогда не повторится, тем более – концлагеря, – говорит Дина Дмитриевна и желает молодежи ценить дружбу и мирную жизнь.

     

     

    Ирина Мясникова, старший научный сотрудник музея истории города

     

    Подписывайтесь на наш Telegram-канал «Чистополь-информ»

    Следите за самым важным и интересным в Telegram-канале Татмедиа


    Нравится
    Поделиться:
    Реклама
    Комментарии (0)
    Осталось символов: