Город Чистополь тесно связан с сельским хозяйством, растениеводством со времён своего становления, но и сегодня у нас очень большой частный сектор, а кроме того, у людей — дачи, огороды… Нередко доводится слышать, что молодое поколение не стремится работать на земле, что «дети сидят в телефонах». Проблема эта касается прежде всего семьи, но в селе Чистопольские Выселки есть школа, где детей приобщают к труду на земле целенаправленно.
О том, почему это важно и как это происходит, мы побеседовали с её директором Екатериной Юрьевной Осиповой.
– Екатерина Юрьевна, как в этом году с набором? Есть приток детей?
– Нет оттока, который прогнозировался. Прогнозировалось, что школьники будут убывать. Но в итоге у нас на 1-е сентября так же 167 детей. Это примерно на двадцать человек больше, чем мы предполагали. Есть дети, которые переходят из города, потому что заинтересованы в агротехнологических классах. В этом году таких больше десяти человек. Есть мальчики, которым нравится механизация. Родители тоже начинают понимать, что такое агротехнологические классы. Сейчас стало возрождаться трудовое воспитание. Понятно, что у всех детей разные способности, но без рук, не умея что-то делать руками, человек не совсем полноценен. А мы на данный момент единственная школа в Чистопольском районе, которая даёт двойное образование – помимо аттестата, ещё рабочую профессию овощевода.
– Ваша ученица однажды сказала, что здесь учиться «спокойнее». Это как-то связано с работой на земле?
– В сельской местности всегда спокойнее, чем в городе. Вспомните, как мы себя чувствуем, когда заезжаем в Казань. Это муравейник. Есть дети, которые бегут от городской суеты. И сельские дети действительно отличаются. Они более уравновешенные, более доброжелательные, лаконичные… Пусть до нас тоже дошла цифровизация, ведь мы не где-то далеко, а фактически пригород Чистополя, но у детей по-прежнему есть домашний труд. Почти у всех есть домашний скот, у всех есть куры… Когда живёшь в частном доме и у тебя сорок соток земли – это другое мировосприятие.
– Иногда кажется, что город обостряет жестокость, а в селе она сглаживается…
– Я не думаю, что это зависит от города. Это, скорее, воздействие цифровизации – и ещё того, что родители недостаточно внимания уделяют ребёнку. Это внимание ребёнок может получить в школе. Если в школе к нему почти семейное отношение, если классный руководитель встречает его как мама, если он в школе социализируется – жестокость уходит на дальний план.
– Когда начинается приобщение детей к труду? Труд на земле как-то помогает оторвать ребёнка от телефона, заинтересовать чем-то другим?
– Если ребёнок не был приобщён к труду до десяти лет – то дальше будет намного тяжелее. Но у нас, в агротехнологических классах, труд у детей есть независимо от того, первоклассники они или старшеклассники. Это не значит, конечно, что они колоссально каждую минуту работают. Это субботники, поливные работы, работа в теплицах… Здесь у ребёнка появляется интерес к работе с землёй. И если ребёнок уходит в направление аграрного сектора – тут уже все телефоны отодвигаются на второй план. Потому что такой человек работает в полях, сутками. Хоть это не прежние механизаторы в мазуте, в этом смысле многое изменилось, но всё равно они работают на земле, наедине с природой. Для кого-то это умиротворение.
Когда ребёнок впервые видит микроскоп и может в этом микроскопе рассмотреть какую-то живность – у него горят глаза. И мы этот микроскоп выносим на природу и изучаем то, что сажаем сами. Когда дети видят химические реактивы и могут проводить опыты с растениями и с землёй – это им интересно. Когда они искусственно выращенный в гидропонике росточек пересаживают в землю, в реальную живую среду – то смотрят, выживет ли он, как к нему будут относиться насекомые… И цветы у нас не учителя, а дети сами высаживают, отбирают семена бархатцев, подкармливают почву. Или наперстянки дают отростки, а девочки и мальчики аккуратно выкапывают их и рассаживают по ландшафтной архитектуре, потому что в 10-11 классах они изучают ландшафтный дизайн. В конце учебного года мы в Казанском аграрном университете защищали проект по ландшафтной архитектуре образовательного учреждения и заняли первое место. Теперь будем защищать в Москве.
Так что даже если у ребёнка изначально нет какого-то интереса к земле, но он живёт в этой образовательной среде и видит, как его одноклассники относятся к этому, – он начинает приобщаться.
– Бывает, что дети учат родителей чему-то из того, что они узнали в школе?
– Да. Мы в этом году проводили мероприятия в начальной школе, изучали растения, потом искали их на участках, делали гербарий – и родители потом говорили, что дети приходили с полученной информацией домой и пересказывали им. Это хорошо. Потому что сперва, когда агротехнологические классы открывались, родители не понимали, зачем это. Теперь приходит осознание.
– Вы бы отнесли себя к учителям, которые считают, что школа должна воспитывать, а не только давать образование?
– У нас с определённого времени воспитательный компонент вышел на первое место. Я не знаю, правильно это или нет, но мы сейчас даже больше воспитываем, чем даём образование. Родители много работают, и ребёнок больше в школе…
– Но ведь в наше время родители работали ничуть не меньше.
– Отношение детей тогда было другое. Нормы общения с учителями были другие. В какой-то момент законом было обозначено, что учитель не может тронуть ребёнка, не может выставить его из класса, а ребёнок может сказать учителю «вы не имеете права». В наше время так не было. Мы учителей боялись.
– А какие дисциплинарные меры сейчас есть у учителя?
– С этого учебного года наконец появилась оценка за поведение. У ребёнка будет изыматься телефон на время учебного процесса. И хорошо. Будем избавляться от гаджетозависимости и клипового мышления. Потому что дети постоянно смотрят соцсети, короткие ролики, и от этого нарушаются память и внимание.
– Мне кажется, детям, которые привыкли к мельканию в соцсетях, особенно полезно наблюдать за землёй, где всё происходит медленно…
– Это возвращение из виртуального мира в реальный. У нас дети в какой-то момент перестали видеть красоту природы. Да, в телефоне есть картинки природы. Но дети должны это видеть вживую, трогать руками. А зависимость от цифры, от искусственного интеллекта, эта кибернебезопасность, как я её называю, формируется моментально. Наша задача – приобщить детей к живому.
– Вы замечали, что в современной литературе, в том числе детской, практически не осталось описаний природы?
– Да. К нам в школу приходит литература, и мы смотрим, как написаны книги. Да и как мама я замечаю, что в этих книгах нет описания, нет красивого текста. Это обедняет речь ребёнка, и дети не умеют красиво выразить свои мысли.
– У вас сколько детей? Что вы стараетесь вложить в их воспитание?
– Двое. Мама-директор – это всегда сложно. Упрекаешь себя, что недостаточно внимания уделяешь детям. Но могу сказать, что мои дети – читают. Старший ребёнок у меня в этом году идёт в пятый класс. И за лето он прочитал сорок две книги. Да, бывает так, что сначала – «мама, не хочу!». Но когда дочитывает – он с таким азартом о них рассказывает! Это обогащение речи, развитие памяти. Хорошо, когда учитель даёт чтение на лето. Говорят, что ребёнок должен отдохнуть и так далее… Мой ребёнок летом был в лагере, был в поле, ходил на рыбалку, работал на участке – но при всём при этом он ещё читал. Телефон, конечно, у него в ограниченном количестве.
Беседовала Татьяна Шабаева
Нет комментариев