Чистополь-информ
  • Рус Тат
  • Льву Харитоновичу Мизандронцеву – 115

    В нашей газете уже публиковались материалы об известном художнике, писателе и поэте Льве Мизандронцеве. Сегодня о нем на страницах газеты рассказывает человек, близко его знавший, друг семьи Льва Харитоновича - чистополец Анвер Шарафутдинов.

    Лев Харитонович Мизандронцев родился 16 сентября (3 сентября) 1901 года в городе Астрахани.
    По воспоминаниям Льва Харитоновича, его предки переехали в Астрахань во времена гонения армян. Отец - Харитон Ефремович, был фармацевтом и имел в Астрахани аптеки. Мать - Ксения Христофоровна - домохозяйка. Кроме Льва Харитоновича в семье Мизандронцевых были сестра Катя и брат Николай. В 1917 году с отличием окончил гимназию, очень успешно сдал вступительные экзамены в Московский университет имени Ломоносова на механико-математический факультет по специальности астрономия. После его окончания и службы в Красной Армии поступил в ВХУТЕМАС, где познакомился с Галиной Викторовной Василевской, вскоре ставшей его женой.
    В 1925 году родился сын Федор Львович. Проживали они в городе Мытищи Московской области, в небольшой комнатке. В Москве Лев Мизандронцев работал в издательстве «Московский рабочий», Доме имени Крупской на канцелярских должнос­тях. А с 1931 года перешел на литературную работу, состоял во Всесоюзном обществе драматических писателей и композиторов. Имел печатные издания - произведения эстрадного жанра, пьесы, шедшие в театрах.
    Из воспоминаний Льва Харитоновича мне стало известно, что они вместе с Николаем Михайловичем Цертелевым весной 1935 года были организаторами Ижевского русского драматического театра. Лев Харитонович работал заведующим литературной частью.
    Осенью 1935 года шли репетиции пьесы Льва Харитоновича «Стена плача» в Москве, в Государственном Еврейском театре, художественным руководителем которого был великий актер и режиссер Соломон Михоэлс. Эскизы декораций, занавеса и костюмов к спектаклю выполнил художник Анатолий Гусятинский.
    11 ноября 1935 года с огромным успехом состоялась премьера спектакля. На спектакле присутствовала супруга Галина Викторовна. По окончании спектакля долго не стихали овации, зрители настойчиво вызывали на сцену художественного руководителя, режиссера-постановщика, художника и автора пьесы. Все выходили на сцену, низко кланялись зрителям, но Лев Мизандронцев не появлялся. Официально прозвучала версия - болезнь автора. А на самом деле автор пьесы Лев Харитонович Мизандронцев был арестован у себя на квартире в ночь с 4 на 5 ноября 1935 года и находился в застенках Бутырской тюрьмы.
    Постановлением Особого совещания при НКВД СССР от 31 января 1936 года был осужден по статье 58-10 УК РСФСР. В итоге разбирательств получил два года ссылки в город Омск, где работал в областном театре заведующим литературной частью, а по окончании срока ссылки был арестован 28 августа 1937 года. 16 сентября 1937 года приговорен тройкой при УНКВД по Омской области по ст. 58-10 УК РСФСР к десяти годам исправительно-трудовых работ (реабилитировали 12 мая 1960 года Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РСФСР за отсутствием состава преступления).
    Наступил 1941 год. Началась Великая Отечест­венная вой­на - большое горе народа. Приходилось участвовать в работах по защите Москвы.
    Единственный друг семьи - писательница Лолахан Сайфуллина (псевдоним) - вписала в эвакуацион­ный список жену Мизандронцева Галину Викторовну. В результате они вместе с писателями, поэтами, артистами оказались в Чис­тополе.
    В сентябре 1947 года закончился срок пребывания в лагерях у Льва Харитоновича. В Москве от своего давнего приятеля, поэта, узнал, что жена вместе с сыном должны быть в Татарии по программе эвакуации писательских семей в начале войны.
    В Чистополе с большим трудом ему удалось устроиться художником в ремесленное училище, затем в добровольное пожарное общество, где он проработал до выхода на пенсию (1961 год).
    В начале шестидесятых годов Лев Харитонович начал заниматься со школьниками и готовить к поступлению в университеты и институты. Всего подготовил более шестидесяти человек, в том числе и меня. В 1970 году я успешно сдал вступительные экзамены в Казанский инженерно-строительный институт и в 1975 году успешно его закончил.
    Память у Льва Мизандронцева была удивительная. Он читал наизусть стихи Эдгара По, Николая Гумилева (самый любимый автор), Валерия Брюсова, Александра Блока, Сергея Есенина и других.
    ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ..

    КОНИ
    - Племенные, пламенные кони,
    пейте всласть свирепую струю.
    Я гонял вас в буйные погони,
    разъярял в неистовом бою.
    Рвутся кони под уколом шпоры,
    бьют копытом камни и кусты,
    сотрясая недра и просторы,
    над мостами распластав хвосты.
    Мчать, сверкать насечкой берберийской,
    взвихривать нетоптанный песок,
    ринуться в наскок кавалерийский,
    шашкою крестя наискосок!
    Опьянило вас, о, бега боги,
    буйство необузданных страстей.
    Крутовыйны вы и звонконоги,
    кованые кони всех мастей...
    Но не все я масти приколдую,
    и готов я кости прозакласть
    за три масти: искристо-гнедую,
    лунную и вороную масть.
    Не в строю рысистых кавалерий
    конь гнедой мне нужен под уздой,
    но чтоб ширь густоковыльных прерий
    взбороздить невзнузданной ездой,
    чтобы рвал он телом мускулистым
    леденящий и слепящий шквал,
    чтобы ветер взвизгами и свистом
    гнал его в распахнутый провал,
    чтоб с напора, с разворота, сходу,
    без подпруг, без сбруи и убранств
    конь гнедой рванул меня в свободу
    вихрем взбаламученных пространств.
    Ну, а черный конь монументален,
    жгучие глаза его грозны,
    отливает блеск его подпалин
    серебром лебяжьей белизны.
    Он шипами жаркими подкован,
    чепраком всклокоченным покрыт,
    сизым лоском он отлакирован
    от косматой гривы до копыт.
    И бесшумно, точно тень вампира,
    понесет меня мой черный конь...
    Ночь течет, и где-то в безднах мира
    синеватый вихрится огонь.
    Вот прыжок над каменистой кручей,
    над речной излучиной прыжок,
    и огонь, что взвихрен в тьме дремучей,
    душу мне измучил и прожег.
    Черный конь мне нужен чрезвычайно!
    Он - стремленье, зрение и слух.
    Скоро жгуче-сладостная тайна
    утолит мой ненасытный дух!
    И светлей, чем отрок непорочный,
    белый конь - конь славы и побед:
    весь он лунно-мраморно - молочный,
    весь он - вознесенье и рассвет.
    Он белее лебедей и лилий,
    горделивей кедра и орла.
    Белизною ангельских воскрылий
    озарен наклон его чела.
    И, внимая зову горнов звонких,
    над врагами, рухнувшими ниц,
    бронзово-литые амазонки
    вздыбливают белых кобылиц.
    И, повергнув троны и кумиры,
    на конях белей сарматских зим,
    в изумрудных лаврах триумвиры
    триумфальным шагом входят в Рим.
    Я жалел, бывало, что когда-то
    не рванул изгрызанных удил
    и с размаха в сердце супостата
    боевым клинком не угодил.
    Что ж, пускай!.. Не в счет удар отбитый...
    Сбит я в пыль, но не окончен бой,
    и мой бог от синего зенита
    светит мне звездою голубой.
    Пусть за мной крадется враг по следу,
    пусть авгуры смерть пророчат мне,
    но с победой все равно я въеду
    в светлый Рим на белом скакуне!

    Нравится
    Поделиться:
    Реклама
    Комментарии (0)
    Осталось символов: