Чистопольцам рассказали «с кем воевал «отец народов»» (Продолжение)

13.11.2016 09:23 | Нашей истории строки Печать

Чистопольцам рассказали  «с кем воевал «отец народов»» (Продолжение)

(Политический террор)

В качестве примера уместно будет кратко описать трагедию семерых чис­топольцев. 
 
Чистопольский райотдел НКВД представил групповое дело № 2585 (групповое дело обязательно заканчивалось расстрелами) на Соловьева В.Е., 1877 г.р., который был объявлен «руководителем контрреволюционной организации», священника Белова С.В., 1870 г.р., учителя-пенсионера Горшкова Т.В., 1880 г.р., Галкина Е.Д., 1867 г.р., Грызунова В.Ф., 1891 г.р., бывшего старосты храма Иконы Казанской Божьей Матери Ананье­ва П.К., 1876 г.р., священника Федорова Е.Ф., 1887 г.р. Все перечисленные обвинялись в организации «контрреволюционной церковно-монархической группы», направленной на «свержение советской власти и покушение на товарища Сталина».
 
Им инкриминировали «систематическую антиколхозную и пораженческую агитацию, распространение контрреволюционных клеветнических измышлений и контрреволюцион­ных религиозных толкований для укреп­ления антисоветских настроений. А также создание нелегального кружка «Христианская молодежь» и обработку учащейся молодежи в религиозном духе, для чего проводились нелегальные собрания, распространение религиозной литературы (при обыске был изъят «Новый завет» и сочинения о. Иоанна Кронштадтского). Обвиняемым также «приписаны»
«восхваления контрреволюционного фашистского строя и Гитлера» и «сочувственные настроения по отношению к Л.Троцкому и Н.Бухарину».
 
Никаких конкретных фактов в протоколе следствия не приводится. Никого из следователей не смущало, что так называемые члены группы друг с другом не были знакомы, а некоторые о Л.Троцком впервые слышали. Но зато в протоколе указано, что подследственные признали себя виновными. Пыточный конвейер следствия давал 2 варианта: или умереть во время допроса, или, не выдержав зверских избиений, подписать любые фальсифицированные инсинуации.
 
И все эти пожилые несчастные люди, оговорив себя, шли в расстрельный подвал. Их расстрел зафиксирован в документе НКВД (орфография и стиль сохраняются):
 
«Акт     Сов. секретно.
 
15 окт. 1937г.                      г.Чистополь.
 
Мы нижеподписавшиеся нач. Чис­топольской опергруппы ст. лейтенант госбезопасности Помялов, Пом. нач. опергруппы Булынденко, нач. Чистоп. РО НКВД ТАССР лейтенант госбезопасности Власов составили настоящий акт в том, что:
26 авг., 21 сент. и 26 сент. 1937г. на оперативные нужды при приведении в исполнении приговоров Тройки при НКВД ТАССР в отношении осужденных к расстрелу – израсходовано патрон к револьверу «наган» восемьдесят четыре штуки (84 шт.).
 
Постановили:
 
Восемьдесят четыре шт. (84) патрон к револьверу «наган» списать в расход.
Нач. Чист. Опергруппы Помялов ст. лей. госбезопасности.
Помнач. Чист. опергруппы лейтенант госбезопасности Булынденко.
Нач. Чист. РО НКВД лейтенант госбезопасности Власов».
 
(Архив КГБ (ФСБ) РТ, ф. 109, оп. 4, д. 16, л. 26. Рукописный подлинник)
 
Примечание. В указанные дни в Чис­тополе было расстреляно 38 человек: 10 человек – 26 августа, 27 – 21 сентяб­ря и 1 человек – 26 сентября.
Иногда при приведении в исполнение приговора расстреливали не тех, кого уже осудили к высшей мере наказания, а однофамильцев, которые еще находились под следствием и, конечно, тоже должны были попасть в расстрельный список, но время еще не подошло. Почему-то подобное происходило чаще всего в Чистополе. Вскоре появился документ:
 
«Сов. секретно.
 
Всем начальникам опергрупп, нач. УРКМ и начальникам оперативных отделов УГБ НКВД ТАССР. Только Чис­топольской опергруппе.
В соответствии с пунктом 20 приказа НКВД ССС №00212 от 9/VII-1935г. предлагаю:
1. Всех лиц, арестованных по 1-й категории, в обязательном порядке фотографировать.
2. Фотокарточки в 2-х экз. приобщить к следственному делу. 3-й экз. оставлять в делах опергруппы.
3. При приведении приговора в исполнение обязательно лицо, подлежащее расстрелу, сличать с фотокарточкой. На обороте фотокарточки должна быть сделана собственноручная подпись, удостоверяющая его личность. Только лишь при отсутствии расхождений приговор приводить в исполнение.
 
Зам. наркома внутренних дел ТАССР майор госбезопасности Ельшин. 
 
19 сент. 1937г. № 1/576
 
Верно: Нач. 8 отд. УГБ НКВД ТАССР
Мл. лейтенант гос. без. Соловьев».
Примечание. На копии предписания надпись карандашом от руки: «т. Власову надо найти фотографа не позднее 22/IХ. 21/ IХ. Помялов». 
(Архив КГБ (ФСБ) РТ, ф. 109, оп. 4, д.16, л.13)
Еще один примечательный документ той страшной эпохи «мятежей и казней».
 
«Сов. секретно.
Нач. Чист. опергруппы
Ст. лейтенанту Гос. Безопасности
тов. Помялову
 
С получением сего немедленно приведите приговор в исполнение в отношении осужденных 23/VIII – 1937 г. Тройкой НКВД ТАССР к «высшей мере наказания»:
 
1. Тарасова Ник. Мих.
2. Канаева Ив. Ефремовича
3. Князева Сергея Кириллов.
4. Хуснутдинова Юнуса
5. Минаева Валентина Ив.
6. Захарова Матвея Федоров.
7. Кандалина Петра Ив.
8. Захтурова Георгия Феногентовича
9. Соснина Мих. Алексеевича
10. Ключникова Федора Захаровича согласно прилагаемых выписок из протокола Тройки №11 от 23/VIII – 37 г. Решение «Тройки» осужденным к ВМН не объявлять. О приведении приговора в исполнение рапортом донести мне. Выписки из акта о расстреле представить в 8 Отд. УГБ НКВД ТАССР.
 
Народный комиссар внутренних дел ТАССР капитан Гос. Безопасности                А. Алемасов
 
25 авг. 1937 г.                          г. Казань»
 
Примечание. На обороте предписания написано от руки: «Один экз. пред. Получил Булынденко 25/VIII – 37 г.»
В эту же ночь на 26 августа все десять осужденных были расстреляны, и был составлен акт о реализации предписания об «исключении из списков тюрьмы и со всех видов довольствия».
 
Многочисленные аресты неизбежно приводили к массовым казням. В каждом городе имелись свои места. В Казани – подвалы здания НКВД на Черном озере, в тюремных специально оборудованных камерах. В Чистополе было несколько мест: подвалы закрытого собора, боксы здания милиции, подвал в хозяйственных помещениях НКВД на ул. Урицкого (сейчас стоматологическая поликлиника).
 
Места расстрелов времен гражданской войны и после – отдельная тема. Самое популярное место для расстрелов в 1937 году установили в подвалах городской тюрьмы, где в массовом порядке «отправляли в расход» или, как цинично выражались, «разменивали». По рассказам старослужащих НКВД – МГБ времен Ежова – Берии, технология расстрела была такова: приговоренного к ВМН по решению «Тройки», «Особого совещания» или приговору Верховного суда СССР вызывали из камеры смерт­ников якобы в кабинет прокурора, так называемого представителя надзорной инстанции для оглашения помилования от Президиума Верховного Совета СССР. В смутной надежде приговоренный шел по подземному коридору здания Казанской «Лубянки» (на Черном озере). По ходу движения сотрудник НКВД отрывисто командовал: «Стоять!» и тут же стрелял в затылок обреченного. Но это было в том случае, когда осужденный не знал о расстреле и надеялся на другой исход. Поэтому крики и обмороки происходили только тогда, когда жертвы догадывались о своем трагическом конце. И больше всего кричали о невиновности, требовали сообщить самому Сталину. В основном это были партийцы со стажем и военные. Простой народ молча шел на заклание, если раздавались проклятия, то они исходили от женщин. Священники шептали молитвы и крестились. Для таких ситуаций были приготовлены специальные кляпы, которые постоянно меняли, так как в момент выстрела в голову кляп наполнялся кровью и для второго раза не был пригоден.
 
Священникам связывали руки, чтобы не крестились и крестным знамением не осеняли палачей. Это их очень раздражало. Часто приходилось применять для доставки на место расстрела приговоренного, который находился в обморочном состоянии от ужаса происходящего, дополнительно сотрудников, которые, ругаясь, волокли несчастного в последний путь.
 
Итак, после выстрела в затылок казненный падал на бетонный пол подвала, в который был вмонтирован спецжелоб с отверстиями для смывания крови. Затем включался транспортер, на ленте которого труп попадал в топку мини-крематория, заодно служившего системой отопления здания. Пепел собирался в брезентовый пакет, который спецмашинами со знаками ветеринарной службы отвозился в речной порт, где у отдаленно стоявшего от остальных пристаней катера «Чекист» команда принимала мешок с обгоревшими останками, чтобы, выехав на середину реки, высыпать за борт то, что было когда-то телами десятков людей. Таким образом, и «концы в воду».
 
Эти технические новшества были введены в практическую деятельность комендантского взвода в 1939 году, когда управлял ТатНКВД Алемасов.
Ранее с захоронениями расстрелянных возникали разные казусы: то на половине пути к Арскому кладбищу или Архангельскому глох двигатель полуторки и обязательно в оживленной части города, что обращало внимание прохожих. Тогда приходилось трупы казненных перекладывать в другой автомобиль. Место захоронений держалось в строжайшей тайне. Известно только то, что в Казани массовые захоронения производились на Арском и Архангельском кладбищах.
 
(Продолжение следует)
 
Рафаэль Хисамов,  старший научный сотрудник
Мемориального музея Б.Пастернака
 


Будь в курсе последних событий! Читай tatmedia.ru


Добавить комментарий

Защитный код
Обновить