Льву Харитоновичу Мизандронцеву – 115

23.09.2016 15:27 | Нашей истории строки Печать

Льву Харитоновичу Мизандронцеву – 115
В нашей газете уже публиковались материалы об известном художнике, писателе и поэте Льве Мизандронцеве. Сегодня о нем на страницах газеты рассказывает человек, близко его знавший, друг семьи Льва Харитоновича — чистополец Анвер Шарафутдинов.
Лев Харитонович Мизандронцев родился 16 сентября (3 сентября) 1901 года в городе Астрахани. 
 
По воспоминаниям Льва Харитоновича, его предки переехали в Астрахань во времена гонения армян. Отец – Харитон Ефремович, был фармацевтом и имел в Астрахани  аптеки. Мать – Ксения Христофоровна – домохозяйка. Кроме Льва Харитоновича в семье Мизандронцевых были сестра Катя и брат Николай. В 1917 году  с отличием окончил гимназию, очень успешно сдал вступительные экзамены в Московский университет имени Ломоносова на механико-математический факультет по специальности астрономия. После его окончания и службы в Красной Армии поступил в ВХУТЕМАС, где познакомился с Галиной Викторовной Василевской, вскоре ставшей его женой.
 
В 1925 году родился сын Федор Львович. Проживали они в городе Мытищи Московской области, в небольшой  комнатке.  В Москве Лев Мизандронцев работал в издательстве «Московский рабочий», Доме имени Крупской на канцелярских должнос­тях. А с 1931 года перешел на литературную работу, состоял во Всесоюзном обществе драматических писателей и композиторов. Имел печатные издания —  произведения эстрадного жанра, пьесы, шедшие в театрах.
Из воспоминаний Льва Харитоновича мне стало известно, что они вместе с Николаем Михайловичем Цертелевым  весной 1935 года были организаторами Ижевского русского драматического театра. Лев Харитонович работал  заведующим литературной частью. 
 
Осенью 1935 года шли репетиции пьесы Льва Харитоновича «Стена плача» в Москве, в Государственном Еврейском театре, художественным руководителем которого был великий актер и режиссер Соломон Михоэлс. Эскизы декораций, занавеса и костюмов к спектаклю выполнил художник Анатолий Гусятинский. 
11 ноября 1935 года с огромным успехом состоялась премьера спектакля. На спектакле присутствовала супруга Галина Викторовна. По окончании спектакля  долго не стихали овации, зрители настойчиво вызывали на сцену художественного руководителя, режиссера-постановщика, художника и автора пьесы. Все выходили на сцену, низко кланялись зрителям, но Лев Мизандронцев не появлялся. Официально прозвучала версия — болезнь автора. А на самом деле автор пьесы Лев Харитонович Мизандронцев был арестован у себя на квартире в ночь с 4 на 5 ноября 1935 года и находился в застенках Бутырской тюрьмы. 
 
Постановлением Особого совещания при НКВД СССР от 31 января 1936 года был осужден по статье 58-10 УК РСФСР. В итоге разбирательств получил два года ссылки в город Омск, где работал в областном театре заведующим литературной частью, а по окончании срока ссылки был арестован 28 августа 1937 года. 16 сентября 1937 года приговорен тройкой при УНКВД по Омской области по ст. 58-10 УК РСФСР к десяти годам исправительно-трудовых работ (реабилитировали 12 мая 1960 года Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РСФСР за отсутствием состава преступления). 
 
Наступил 1941 год. Началась Великая Отечест­венная вой­на – большое горе народа. Приходилось участвовать в работах по защите Москвы. 
 
Единственный друг семьи – писательница Лолахан Сайфуллина (псевдоним) – вписала в эвакуацион­ный список жену Мизандронцева Галину Викторовну. В результате они вместе с писателями, поэтами, артистами оказались в  Чис­тополе.
 
В сентябре 1947 года закончился срок пребывания в лагерях у Льва Харитоновича. В Москве от своего давнего приятеля, поэта, узнал, что жена вместе с сыном должны быть в Татарии по программе эвакуации писательских семей в начале войны.
 
В Чистополе с большим трудом ему удалось устроиться художником в ремесленное училище, затем в добровольное пожарное общество, где он  проработал до выхода на пенсию (1961 год).
 
В начале шестидесятых годов Лев Харитонович начал заниматься со школьниками и готовить к поступлению в университеты и институты. Всего подготовил более шестидесяти человек, в том числе и меня. В 1970 году я успешно сдал вступительные экзамены в Казанский инженерно-строительный институт и в 1975 году успешно его закончил.
 
Память у Льва Мизандронцева была удивительная. Он читал наизусть стихи Эдгара По, Николая Гумилева (самый любимый автор), Валерия Брюсова, Александра Блока, Сергея Есенина и других.
 
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ..

                         КОНИ
 
— Племенные, пламенные кони, 
пейте всласть свирепую струю. 
Я гонял вас в буйные погони, 
разъярял в неистовом бою.
 
Рвутся кони под уколом шпоры, 
бьют копытом камни и кусты, 
сотрясая недра и просторы, 
над мостами распластав хвосты. 
 
Мчать, сверкать насечкой берберийской, 
взвихривать нетоптанный песок, 
ринуться в наскок кавалерийский, 
шашкою крестя наискосок! 
 
Опьянило вас, о, бега боги, 
буйство необузданных страстей. 
Крутовыйны вы и звонконоги, 
кованые кони всех мастей... 
 
Но не все я масти приколдую, 
и готов я кости прозакласть 
за три масти: искристо-гнедую, 
лунную и вороную масть. 
 
Не в строю рысистых кавалерий 
конь гнедой мне нужен под уздой, 
но чтоб ширь густоковыльных прерий 
взбороздить невзнузданной ездой, 
 
чтобы рвал он телом мускулистым 
леденящий и слепящий шквал, 
чтобы ветер взвизгами и свистом 
гнал его в распахнутый провал, 
 
чтоб с напора, с разворота, сходу, 
без подпруг, без сбруи и убранств
конь гнедой рванул меня в свободу 
вихрем взбаламученных пространств. 
 
Ну, а черный конь монументален, 
жгучие глаза его грозны, 
отливает блеск его подпалин 
серебром лебяжьей белизны. 
 
Он шипами жаркими подкован, 
чепраком всклокоченным покрыт, 
сизым лоском он отлакирован 
от косматой гривы до копыт. 
 
И бесшумно, точно тень вампира, 
понесет меня мой черный конь... 
Ночь течет, и где-то в безднах мира 
синеватый вихрится огонь. 
 
Вот прыжок над каменистой кручей, 
над речной излучиной прыжок, 
и огонь, что взвихрен в тьме дремучей, 
душу мне измучил и прожег. 
 
Черный конь мне нужен чрезвычайно! 
Он — стремленье, зрение и слух. 
Скоро жгуче-сладостная тайна 
утолит мой ненасытный дух! 
 
И светлей, чем отрок непорочный, 
белый конь — конь славы и побед:
весь он лунно-мраморно - молочный, 
весь он — вознесенье и рассвет. 
 
Он белее лебедей и лилий, 
горделивей кедра и орла. 
Белизною ангельских воскрылий 
озарен наклон его чела. 
 
И, внимая зову горнов звонких, 
над врагами, рухнувшими ниц,
бронзово-литые амазонки
вздыбливают белых кобылиц.
 
И, повергнув троны и кумиры,
на конях белей сарматских зим,
в изумрудных лаврах триумвиры
триумфальным шагом входят в Рим.
 
Я жалел, бывало, что когда-то
не рванул изгрызанных удил
и с размаха в сердце супостата
боевым клинком не угодил.
 
Что ж, пускай!.. Не в счет удар отбитый...
Сбит я в пыль, но не окончен бой,
и мой бог от синего зенита
светит мне звездою голубой.
 
Пусть за мной крадется враг по следу,
пусть авгуры смерть пророчат мне,
но с победой все равно я въеду
в светлый Рим на белом скакуне!
 


Будь в курсе последних событий! Читай tatmedia.ru


Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

В Республике