Люди «купеческого чина»: купец Василий Челышев, коммерции-советник

25.06.2016 11:41 | Нашей истории строки Печать

Люди «купеческого чина»: купец Василий Челышев, коммерции-советник

Кстати, это произошло при награждении Челышева золотой императорской медалью «За усердие».

Он мог тогда, пользуясь благословенным моментом, попросить о включении себя в потомственное дворянство (по количеству наград имел все права на включение в «Бархатную книгу» российского дворянст­ва. Единственную препону – старообрядческую приверженность награждаемого, мог обойти только император. Но Челышев на это не решился. Он не был честолюбив, мирская слава не являлась для него основным ценностным ориентиром в жизни. Даже тогда, когда его портрет в 1884 году писал знаменитый художник И.Н. Крамской, Челышев отказался позировать, надев регалии. А получил их он на своем веку более всех чистопольских купцов: орден Святого Владимира четвертой степени, Святой Анны второй и третьей степеней, Святого Станислава второй и третьей степеней, большую золотую медаль «За усердие». И было за что его так обильно награждать.

А вот детский дом для сирот был выстроен в 1906 году уже его вдовой, Екатериной Васильевной, по завещанию Челышева и обозначен как «Убежище для бедных мальчиков», на строительство и содержание которого были отпущены немалые средства – более 150 тысяч рублей.

Социальная активность Челышева проявлялась в широком диапазоне: он оставался до конца дней своих почетным членом хозяйственного комитета Санкт-Петербургской Николаевской детской больницы, председателем попечительского совета Казанского детс­кого приюта, председателем Чисто­польского Мариинск­ого девичьего приюта. Разумеется, это обязывало коммерции-советника Челышева к оказанию постоянной финансовой помощи опекаемым им учреждениям. За год до ухода в вечность (1900 год) в городе появилась улица его имени. В 1917 году название улицы упразднили, чтобы искоренить память о «купце-мироеде» в революционных массах, освобожденных от «оков проклятого прошлого».

Но не учли строители «новой жизни» того, что светлая память о хороших делах остается на века. А у Василия Львовича Челышева остались дома, здания, различные соору­жения, используемые до сих пор, а главное – доброе имя. Оно на слуху у всех чистопольцев, для которых прошлое своего города так же свято и чтимо, как имена предков. И связь поколений, будем надеяться, оборвана не до конца, хоть что-то осталось. Если не пушкинская «любовь к родному пепелищу», то хотя бы «уважение к отеческим гробам».

К Челышевым судьба была более благосклонна – их могилы сохранились, гранитные памятники по какой-то причине не были распилены и увезены в Казань для облицовки зданий в 1950-е годы, как это было сделано с могильными саркофагами купцов Шашиных, Маланьичевых, Зайцевых.

Российский вандализм жив и сегодня. Это следствие тех событий XVII века, которые раздробили наше национальное сознание. Тогда тоже уничто­жали могилы старообрядцев, сжигали иконы и книги, да и самих «ревнителей древлеправославного благочестия» отправляли в костер.

После ухода В.Л. Челышева из земной жизни в вечность (15 августа 1900 года) его многомиллионное состояние, заключающееся в земельных угодьях (от Чистопольского уезда до Мензелинского), в промышленных заведениях (мельницы, зерновые терминалы), пароходстве (15 барж и 4 парохода), в огромном количестве различных товаров, процентных бумагах, хранящихся в Волжско-Камском и Русско-Азиатском банках и наличном капитале (приблизительно от 5 до 20 миллионов рублей), по «духовному завещанию» перешло к его жене Екатерине Васильевне.

Купеческая вдова пыталась освоить огромнейшее наследие согласно воле покойного. Она построила детский дом по улице Екатерининской (ныне улица К. Маркса), названный «Убежище для бедных мальчиков» на 60-70 мест (это было спасением сирот от гибели), выделила 100 тысяч на реконструкцию старого водопровода, который был выстроен ее мужем еще в 1880-е годы (даже в Казани в те годы не было водопровода), построила интернат-богадельню для пожилых женщин старообрядческого исповедания из разных уездов.

В марте 1908 года с ней случился инсульт, который через три месяца закончился летальным исходом. Еще 3 ноября 1904 года «на случай своей смерти» она составила завещание, согласно которому перешедшее к ней от мужа состояние распределила между родственниками, близкими ей по духу чистопольскими купцами и учредителями города.

Недвижимое имение в объе­ме 760 десятин (900 с лишним гектаров) с усадьбой, огромным фруктовым садом, постройками, инвентарем она подарила городу Чистополь с тем, чтобы доход от имения расходовался на помощь бедным жителям города и частью на содержание дома для мальчиков-сирот. Дом с хозяйственными постройками, паровой мельницей, крупозаводом, землей, домашней обстановкой, экипажами (17 карет и пролеток на все времена года), лошадьми на улице Б. Екатерининской, а также фруктовый сад с постройками на улице Набережной – купцу второй гильдии Ефиму Павловичу Шашину, проживавшему неподалеку – на улице Садовой в своем доме (в советское время – больница имени Семашко и туберкулезный диспансер). Капитал по 100 тысяч рублей – именитым горожанам: купцу первой гильдии В.Ф.Маланьи­чеву, его супруге, купеческим вдовам – С.Ф. Шашиной и Л.Ф. Дойниковой. Другие, менее известные лица города должны были получить денежные суммы от 3 тысяч до 50 тысяч рублей.

Весь остальной капитал по воле завещательницы поступил на текущий счет без процентов в Чистопольское отделение государственного банка с тем, чтобы расходовать эти денежные средства на поминовение душ завещательницы, ее покойного мужа (В.Л. Челышева) и его родителей – ежегодно по 10 тысяч рублей (до 2070 года!).

Распоряжение этими суммами денег, а также расходование было возложено на комитет при старообрядческой общине. Душеприказчиком, т.е. особо ответственным за возложенные поручения, был назначен купец второй гильдии Михаил Лаврентьевич Мельников.

Даже несмотря на обильную раздачу наследства, осталось капитала до 2 миллионов рублей (сюда входят и процентные бумаги от «торгового дома» в Санкт-Петербурге), в сегодняшнем исчислении – это порядка 100-150 миллионов российских рублей).

После кончины Екатерины Васильевны Челышевой началось то, что является неизбежной реакцией обиженных родственников на «несправедливое» завещание.

В 1909 году в Казанский окружной суд поступило прошение от так называемых «законных наследников» Челышевой (от брата Василия Львовича – Ивана и его детей) о признании «духовного завещания» недействительным, так как, по их мнению, завещательное распоряжение было составлено чистопольским нотариусом Платоновым тогда, когда завещательница не могла адекватно, «в сознании здравого ума», относиться к своим действиям.

Исковое прошение было оценено в 3 миллиона рублей. Всего ответчиков по делу было более 20 человек. Благодаря опытному присяжному поверенному А. Брюкмиллеру судебная тяжба длилась долго, до 1917 года, уходили одни «исковики», появлялись другие.

«Челышевские миллионы» не давали покоя ни той, ни другой стороне. Завершилась вся эта «наследная» эпопея всеобщим крахом – национализацией всего освоенного наследства Челышева и полным «успокоением» всех претендентов, которых большевики методично расстреливали в процессе «красного террора».

Р.Хисамов,

старший научный сотрудник

Мемориального музея Б.Пастернака


Будь в курсе последних событий! Читай tatmedia.ru


Добавить комментарий

Защитный код
Обновить